An additional financial establishments that usually delivered to Fast Cash Online Fast Cash Online default on hand out wanting paychecks.

О.И. Величко. Пий XII в отечественной историографии второй половины ХХ в.

Статьи русскоязычных авторов

 

Пий XII в отечественной историографии второй половины ХХ в.
О.И. Величко (Москва)
Время понтификата папы Пия XII (1939–1958) пришлось на один из самых сложных периодов истории ХХ века. Через полгода после избрания кардинала Эудженио Пачелли папой началась Вторая мировая война. Вскоре после ее окончания, в 1947 г., мир был ввергнут в «холодную войну» между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции: СССР — с одной стороны, и западными державами во главе с США — с другой.

Образованный философ и богослов, талантливый дипломат, Пий XII, человек, воспитанный в традициях взрастившей его католической среды, был убежденным противником атеистического материализма, созданной в СССР и создаваемой затем в странах Восточной Европы политической системы. Это обстоятельство определило его антикоммунистическую позицию в годы, «холодной войны», что, в свою очередь, послужило причиной исключительно негативного освещения деятельности папы советской историографией. Столь прямолинейное толкование фигуры папы как отъявленного антикоммуниста и антисоветчика распространялось и на предыдущий период жизни и деятельности Эудженио Пачелли: папского нунция в Германии (1917–1929), статс-секретаря Ватикана (1929–1939), затем папы Римского.

Первые семь лет понтификата совпали с годами Второй мировой войны. Разумеется, он и в ту пору был противником коммунизма, в то же время, никогда не симпатизировал фашизму и нацизму. Однако, надеясь уберечь руководимую им церковь от совершенного разрушения антихристианскими властями, Пий XII часто шел на политические компромиссы, при этом ни разу не уступил требованию нацистов признать их расовую теорию и практику совместимой с христианскими представлениями о человеке и обществе.

Тем не менее, в советской историографии 40-х — 80-х годов ХХ века папа Пий XII изображался в однотонном черном цвете. Государство Ватикан часто характеризовалось как мрачный пережиток Средневековья, препятствие на пути исторического прогресса. В качестве примера можно привести работы ленинградского историка В.И. Рутенбурга 50-60-х годов. В книге, названной «Ватикан — центр реакции и мракобесия», опубликованной под именем В.И. Волгина, он писал: «Карликовое государство папы Римского не заслуживало бы внимания, если бы его деятельность ограничивалась стенами ватиканской крепости.

Однако Ватикан — это как бы голова ядовитого католического спрута, который пытается протянуть свои щупальца во все уголки земного шара». С образом «отвратительного ядовитого гада» гармонировало прямолинейное утверждение о дружбе Ватикана и Пия XII, понтифика тех лет, с фашизмом и нацизмом.

Напомним, что советские историки имели перед глазами пример активного сотрудничества другой христианской, православной, церкви с откровенно безбожной властью, решение о чем было предпринято Русской православной церковью, как теперь единогласно утверждается учеными, только для того, чтобы не допустить совершенного уничтожения церкви. Нет сомнения в том, что применение советскими историками двойного стандарта к истории так называемой «своей», православной, и воспринимаемой в качестве «чужой», католической, церкви было ничем иным, как исполнением идеологического заказа правящей партии. Простая мысль о том, что понтифик руководствуется прежде всего интересами верующих и самой церкви и подчиняет им все остальное, было исключено из всех сочинений о Пие XII.

Читатель нашей страны, надежно отгороженный «железным занавесом» от тех фактов общественно-политической жизни Запада вообще и Ватикана, в частности, которые не вмещались в схему «образа врага», информировался строго дозировано и целенаправленно. Внешнеполитические заявления и деятельность Ватикана истолковывались лишь в контексте «империалистической политики». В таком тоне, к сожалению, была написана и вполне серьезная книга М.М. Шейнмана о Ватикане в годы Второй мировой войны. Автор использовал в своей работе многочисленные документы Святого Престола, относящиеся к этому времени, но трактовал их весьма тенденциозно. Первую, программную энциклику Пия XII «Summi Pontificatus» (ноябрь 1939) он характеризовал как «документ, составленный из общих фраз», поскольку там прямо не указаны виновники войны. «Чтобы обойти острые политические вопросы, — пишет М.М. Шейнман, — папа предпочел держаться больше в сфере богословия и морали. Причина войны, по его утверждению, в том, что люди придерживаются «фальшивых учений», в «размножившихся заблуждениях антихристианского движения». Тезис папы: «Возможно, что зло, от которого страдает человечество, проистекает отчасти из материальной неуверенности или из борьбы интересов», Шейнман счел высказыванием «в духе германской фашистской пропаганды». Заметим, между тем, что борьба интересов, классов, общественных групп — один из основополагающих постулатов марксизма…

Автор книги решительно отвергал тезис о нейтралитете Ватикана в годы войны, но факты, приведенные им самим, делают его позицию двусмысленной: «Ватикан стремился создавать мнение о своем »нейтралитете«. Папа, не осудивший ни словом нападение гитлеровских армий на Польшу, стал время от времени выступать с крайне неопределенными заявлениями, которые желающие все же могли счесть за осуждение действий Германии. Иногда ватиканское радио и печать напоминали о религиозных гонениях в Польше, о нарушении конкордата в Германии. Все это ни в какой мере не означало, что Ватикан является противником грабительской политики фашистской Германии». Это категорическое заявление противоречило следующим строкам вышеупомянутой энциклики: «Кровь бесчисленных человеческих существ, в том числе и ни в чем неповинных, вызывает мучительную жалость, особенно кровь такой возлюбленной Богом нации как Польша, которая своей верностью делу церкви, своими заслугами в деле защиты христианской цивилизации… имеет все права на человеческое и братское сочувствие всего мира. Она ожидает…, когда пробьет час ее возрождения в соответствии с принципами справедливости и полного мира» . Надо, однако, упомянуть, что в книге о Ватикане, изданной почти тридцать лет спустя, Шейнман приводит слова папского сочувствия полякам из этой энциклики, но по-прежнему не признает антинацистской позиции Пия XII. «В энциклике нет прямого обличения нацизма, — пишет он. В ней говорится о страданиях Польши, о том, что «наша любимая Польша» имеет право «на братское сочувствие мира», но нет ни слова о том, что именно германские захватчики виновны в бедствиях польского народа» . Иными словами, Шейнман не уловил того, что следовало читать в послании Пия XII в значительной мере между строк.

Столь же тенденциозному толкованию подверглось рождественское послание папы от декабря 1941 г. В нем папа говорил о «пяти основных условиях», которые могли бы гарантировать длительный мир:
«а) недопустимость покушения на свободу и существование малых наций;
б) недопустимость угнетения национальных меньшинств и покушения на их культуру;
в) отказ от безудержной гонки вооружений, создающей плацдармы мировой войны, строгое соблюдение договоров;
г) недопустимость несправедливого захвата территорий, богатых ресурсами, одними нациями в ущерб другим;
д) недопустимость преследований веры и церкви» .

Если непредубежденный читатель задумается над этим перечислением акций, неприемлемых в нормальном мировой устройстве, он может легко понять, кого в первую очередь подразумевал автор послания, датированного декабрем 1941 года. Однако советский историк, не излагая содержания «условий», пишет: «Для достижения демократического мира надо было полностью уничтожить фашистскую тиранию. Но этого и не хотел Пий XII. В папских «условиях мира», которые ватиканская пропаганда рекламирует как, «основу реконструкции мирового порядка», этого главного условия достижения справедливого мира нет. В папских планах «реконструкции мирового порядка» предусматривалось сохранение фашистской тирании».

Историк явно спекулирует на уважении Пия XII к Германии и ее культуре, толкует это как симпатию фашизму. С образом кровожадного папы Римского, будто бы желавшим уничтожения Советского Союза, никак не увязывалось то обстоятельство, что он вовсе не одобрял нападения Германии на СССР . Через тридцать лет М.М. Шейнман признал: «Действительно, Пий XII в годы войны не издавал специальных посланий против СССР; это было бы ничем не прикрытой поддержкой держав оси» , чего, как свидетельствуют факты, папа никогда не делал. Однако, — не отступая от «разоблачительной» тональности прежних лет, — автор продолжал: «Но неоднократные напоминания об »опасности коммунизма«, шедшие из Ватикана в те годы, были рассчитаны на раскол антигитлеровской коалиции и создание атмосферы вражды к СССР».

Чтение книг М.М. Шейнмана оставляет впечатление, будто Пий XII был занят лишь проповедью антикоммунизма, и если ему случалось выступать в духе времени, то было лишь исключением из правила, хотя автор и сам вынужден был однажды признать: «В апреле 1954 г. в своем пасхальном послании Пий XII высказался, под давлением общественного мнения, за запрещение атомного и водородного оружия… В пасхальном послании 1955 года Пий XII призвал государственных деятелей Востока и Запада достичь длительного взаимопонимания, обеспечить мир и работать над мирным использованием атомной энергии…». Идеологические установки, которым должен был следовать, как и все советские историки, Шейнман, приводили к утверждениям, перечеркивающим позитивный вклад Пия XII в дело сохранения мира. Это определило общую оценку пасхального послания папы: «Высказывание папы за мир остается декларативным ввиду враждебного отношения Ватикана к развернувшейся во всем мире борьбе народов за сохранение мира и за запрещение атомного оружия» .

В советской историографии 50-80-х годов Пий XII изображен как один из главных организаторов «холодной войны». «После окончания Второй мировой войны Ватикан выступил как один из вдохновителей «холодной войны», — писал И. Лаврецкий (И.Р. Григулевич) в книге «Ватикан». — Правда, нельзя сказать, чтобы Пий XII проводил такой курс с грубой откровенностью. Папа — дипломат, человек, осведомленный в политических настроениях народов Западной Европы, ему известно, что военные блоки, гонка вооружений, военная истерия осуждается мировым общественным мнением… Вот почему Пий XII сопровождает свои высказывания против стран социалистического лагеря заверениями, что он стоит за мир и осуждает войну» . И. Лаврецкий не отступил от утвердившейся в СССР манеры изображения папы-лицемера, хотя в этой самой книге приведено мнение виднейшего деятеля международного коммунистического движения, Пальмиро Тольятти, противоречащее авторскому. Рассказывая об итогах ХХ съезда КПСС, П. Тольятти, помимо прочего, писал: «Недавно мы слышали, как по случаю Рождества глава католической церкви выдвинул предложения, направленные на улучшение международной обстановки. Эти предложения касаются запрещения испытаний атомного оружия, начала разоружения, хотя бы и частичного, и установления контроля над вооружениями. Они выдвинуты в качестве мер, которые нужно осуществить одновременно. Мы заявили тогда, что это являлось разумной основой для действий на международной арене».

Справедливости ради, следует упомянуть, что в книге о Римских папах ХХ века, вышедшей в начале 80-х годов, Григулевич пишет по-иному: «Пий XII не одобрил открытого похода Гитлера против Советского Союза…». Это признание опровергает многое из написанного советскими историками о позиции папы в отношении СССР после гитлеровского нападения. Григулевич, однако, настаивает на прежнем: «…Не потому, что не желал поражения СССР, а из осторожности. Он намеревался выждать, посмотреть, как будут развертываться военные события. Когда надежды нацистов на блицкриг на Востоке не оправдались, и в войну вступили США, Пий XII стал укреплять отношения с американскими правящими кругами все с той же целью — способствовать ослаблению позиций Советского Союза».

Послевоенная деятельность Пия XII освещалась в советской историографии исключительно в плане его отношения к атеистическому материализму. Миротворческие выступления понтифика характеризовались опять-таки как лицемерные. Отвлекаясь от его взглядов человека верующего и, более того, руководителя вселенской христианской церкви, советские историки руководствовались принципом: «Кто не с нами, тот против нас». Уже цитированный выше Волгин писал: «Когда требование запретить атомное и водородное оружие стало всеобщим и его поддержали даже некоторые представители европейской буржуазии, папа, под давлением мирового общественного мнения, в одном из своих выступлений в апреле 1954 года присоединился к нему. Однако об «искренности» этого выступления говорит тот факт, что папа не сказал ни одного слова осуждения в адрес тех, кто угрожал миру атомными и водородными бомбами и разжигал военную истерию» . Историческая правда, однако, заключается в том, что это выступление папы было одним из целого ряда высказываний в пользу мира и разоружения.

Известна и его довоенная миротворческая деятельность, освещавшаяся, — разумеется, с традиционными оговорками, — и в советской литературе. И.Р. Григулевич писал: «В первый год своего понтификата Пий XII много рассуждал о пользе мира и вреде войны. Он действительно стремился предотвратить взрыв войны в Европе, добиться мира между капиталистическими державами, чтобы направить агрессию против СССР» . У Шейнмана это выглядит так: «9 апреля 1939 г., на пасху, папа выступил с речью о событиях в Европе. Он лицемерно говорил о мире, о пользе мира. Но как возможен мир, сказал он, если торжественно заключенные договоры и обязательства нарушаются? Это заявление, казалось, можно было бы истолковать как осуждение германских и итальянских агрессоров. На самом деле это был демагогический ход, рассчитанный на обман общественного мнения» . Вновь политическая цель мешает признанию исторической правды.

Первое послевоенное выступление Пия XII состоялось в июне 1945 г. Он говорил о необходимости мобилизовать все силы на построение мирного будущего, что, разумеется, получило большой отклик не только в католическом мире. Однако, советские авторы упоминают об этом программном выступлении лишь вскользь, сопровождая его краткое изложение привычными «разоблачительными» комментариями. На самом деле, содержание этой речи, произнесенной в коллегии кардиналов, свидетельствует о ясном понимании папой задач строительства послевоенной Европы, о его искреннем сочувствии мирным устремлениям народов. О немецком народе папа сказал, что «глубоко убежден, что он поднимется к новой достойной жизни, так как отбросил сатанинский дух национал-социализма, после того, как виновники преступлений (о чем мы уже говорили при других обстоятельствах) будут осуждены» . Он говорил о мирном будущем и, как опытный политик, не питал иллюзий насчет быстрого его построения; он выдвигал на первый план созидательную работу: «От прекращения военных действий к настоящему и честному миру, — о чем мы недавно напоминали, — лежит поистине трудный и долгий путь, слишком долгий для человечества, жаждущего порядка и спокойствия. Такова неизбежность. Возможно, это и к лучшему… Необходимо через преодоление ненависти, недоверия, национальной вражды создать возможность для созревания мудрых решений, расцвета мирных планов, спокойных дискуссий и братского взаимопонимания» . Несмотря на то, что тезис о папе — союзнике империализма, сохранялся еще некоторое время в работах советских авторов , в книгах, посвященных преимущественно анализу социальной доктрины и социальной политики католицизма, уже содержалось заметно меньше хлестких эпитетов, а иногда их и не было вовсе .

80-е годы стали, в известном смысле, переходным к объективному изучению истории и политики Ватикана и, в частности, понтификата Пия XII. Это было обусловлено, с одной стороны, решениями II Ватиканского собора, определившими курс католической церкви на открытость современному миру, начавшимся диалогом католицизма с некатоликами, в том числе с марксистами. С другой стороны, на состояние советской историографии повлияло то, что руководство КПСС и правящие коммунистические партии стран Восточной Европы, стали также разворачиваться лицом к миру. Обстоятельства способствовали преодолению идеологической замкнутости.

Непредубежденное восприятие и более взвешенное освещение понтификата Пия XII и других сюжетов ватиканской истории и политики стало заметно проявляться со второй половины 80-х годов. 90-е годы принесли существенные изменения в отечественную историографию проблемы, хотя такого множества работ о Ватикане, какое было создано в предыдущие десятилетия, еще нет. И все же каждая из книг, написанных в эти годы — серьезный вклад в современное российское ватикановедение. В исследованиях более общего характера также содержатся тезисы, свидетельствующие о глубоком переосмыслении истории и политики Ватикана, рассматриваемого нами периода. Например, в Послесловии к Энциклопедическому словарю «Христианство», С.С. Аверинцев, обобщивший христианский опыт ХХ столетия, так определяет историческое место понтификата Пия XII: «Между тем созревало сознание необходимости далеко заходящих перемен, подготовленное работой нескольких поколений католических мыслителей. Понтификат Пия XII (1939– 1958), последняя часть которого совпала по времени с классической порой «холодной войны» и «христианско-демократической» стабилизации, понятным образом воспринимается как последнее торжество консерватизма; однако именно при этом папе состав кардинальской коллегии резко изменился, отражая принципиальный отказ от традиционной европоцентристской перспективы».

Со страниц работ отечественных историков уходит обвинение папы Пия XII в пособничестве фашизму. В книге, посвященной дипломатии Ватикана, Т.В. Зонова воспроизводит характер отношения Пия XII к нацизму: «…На протяжении всех военных лет территориальная независимость Ватикана и даже сама неприкосновенность папы подвергались опасности. Некоторые историки указывают, что Гитлер вынашивал планы ареста папы и выжидал для этого лишь подходящий момент. В течение войны циркулировали слухи о том, что папа под политическим давлением покинет Рим, дабы сохранить свободу и избежать физического насилия. Однако Латеранские соглашения соблюдались всеми сторонниками конфликта и обеспечили сохранение нейтралитета Ватикана и неприкосновенность его территории».

У Эудженио Пачелли была репутация стойкого антимилитариста, что вовсе не располагало к нему фашистов любого толка и их сторонников. Еще во время Первой мировой войны, будучи папским нунцием в Мюнхене, по поручению папы он подготовил «план всеобщего мира», предложенный воюющим сторонам 1 августа 1917 г. от имени Бенедикта XV (1914–1922). Он призывал урегулировать конфликты таким образом, чтобы это устроило все заинтересованные стороны. При всей утопичности главной идеи, конкретные предложения документа стали серьезным вкладом в мировую дипломатическую практику. «Многие его положения, — пишет французский историк церкви Ги Бедуэлл, — такие, как обязательный арбитраж в будущем, одновременное разоружение и принцип свободы морей — будут изучаться победителями после окончания Первой мировой войны» .

Факт недоверия и даже враждебности нацистов по отношению к Пию XII подтверждается немецкими источниками того времени. Так, в официозе Третьего рейха, газете «Volkischer Beobachter» от 29 января 1939 г. появилась фотография статс-секретаря Ватикана Эудженио Пачелли с его сотрудниками, снабженная подписью: «Ватиканские мятежники против фашизма и национал-социализма». Весь мир, кроме советских историков и их читателей, знал, что антинацистская энциклика Пия XI (1922–1939) «Mit brennender Sorge» (14 марта 1937), первый вариант которой был составлен по просьбе папы немецким кардиналом Фаульхабером, была детально разработана и отредактирована в более жестких выражениях именно Пачелли. Реакция нацистских властей на публикацию энциклики была незамедлительной: Берлин едва не разорвал конкордат с Ватиканом , но вынужден был считаться с международным авторитетом папы. Несовместимость нацизма с католицизмом проявлялась все более отчетливо. «Особенно одиозным для гитлеровцев среди христианских вероисповеданий был католицизм, энергично акцентирующий вселенскую транснациональную природу Церкви», — пишет в уже упомянутом Послесловии Аверинцев. Конкордат, заключенный нацистами с Ватиканом, однако систематически ими нарушался, был в их глазах отсрочкой решающего удара. По свидетельству, приводимому в эссе Грэма Грина «The Paradox of a Pope», на интронизации Пия XII (1939) посол гитлеровской Германии вслух сказал: «Впечатляющая и красивая церемония, — но это в последний раз». Теперь известно, что в планах мирового господства нацизма предусматривалось и «искоренение» христианства.

Открытый протест немецкого католического епископата против нацизма вполне соответствовал настроению папского нунция Э. Пачелли. В инструкции, разосланной всем немецким священникам в декабре 1930 г. от имени Фаульхабера, запрещалось сотрудничать с национал-социалистами в какой бы то ни было форме, так как они ставят расу выше религии и хотят создать немецкую национальную церковь, возродив древнегерманское язычество . В феврале 1931 г. высшие иерархи Баварии, рейнских епархий (Кёльнской и других) подтвердили запрет сотрудничать с нацистами для священников; мирянам-католикам возбранялось являться на церковные торжества в нацистской форме . Кардинал Фаульхабер выступил 1 ноября 1923 г. с антинацистской проповедью; такие выступления повторялись неоднократно. Одним из самых ярких этих выступлений была Рождественская проповедь 1933 г.

В книге советского исследователя М.Е. Ерина о католической церкви Германии и фашизме приводится факт, характерный для отношения Пачелли к нацизму: когда Геринг, выражая беспокойство нацистов по поводу оппозиции католического епископата, прибыл весной 1931 г. в Ватикан для установления контактов с папским престолом, статс-секретарь отказался с ним встретиться. С Герингом беседовал лишь помощник последнего — М. Пиццардо . Ежегодная конференция немецких епископов в августе 1931 г., — разумеется, не без согласия Ватикана, — вновь открыто выступила против нацистской идеологии . С приходом в 1933 г. национал-социалистов к власти в Германии положение всех церквей, и прежде всего католической, резко ухудшилось. Возражения хозяевам Третьего рейха были весьма опасным делом. И все же в пастырском послании немецких епископов от 9 июня 1933 г. многозначительно говорилось о том, что «любовь к своему народу и отечеству не должна привести к забвению христианских связей, ибо в Царстве Божием спасутся все люди без различия языка и расы». Церковь возражала против нацистского расового закона. Даже встреча Фаульхабера с Гитлером в ноябре 1936 г., на которой кардинал отстаивал позицию церкви, не дала никаких результатов. Энциклика «Mit brennender Sorge», решающее участие в составлении которой, как уже говорилось, принимал Э. Пачелли, потому и была написана на немецком языке, чтобы ее можно было прочесть во всех приходах Германии. Священники, несмотря на запрет властей, проводили эти чтения с большим риском для себя. Католики продолжали сопротивление. Не было секретом, что Геринг даже намеревался повесить в 1941 г. мюнстерского епископа фон Галена за антинацистские проповеди .

В пастырском послании немецких епископов в августе 1943 г. вновь был осужден расистский «миф крови и расы». В послании «Десять заповедей как основополагающий закон жизни народов» содержалось разъяснение к Пятой заповеди, в которой подчеркнуто акцентировался запрет на убийство «людей чужой расы или другого происхождения». Вполне понятно, что позиция германского и других епископатов не расходилась с точкой зрения папы Пия XII. 18 февраля 1946 г. папа возвел в кардинальское достоинство новых епископов. Среди них — трех немцев: фон Галена, фон Прейзинга и Фрингса, что было воспринято мировой общественностью как дань уважения всем участникам немецкого Сопротивления.

В современной российской историографии представление о папе Пие XII как «стороннике фашизма и нацизма» было, наконец, преодолено. Этому способствовали прежде всего политические и идеологические перемены в стране, создавшие в начале 90-х годов новые возможности для отечественных исследователей. В короткое время для научной работы стали доступны материалы российских архивов, а также не только опубликованные на Западе документы и исследования, но и европейские национальные архивы. В результате в российской историографии стала возможной работа Е.С. Токаревой «Фашизм, церковь и католическое движение в Италии» (1999). Концепция книги, существенно отличная от прежнего освещения понтификата Пия XII, основана на поистине огромном документальном материале, почерпнутым из западных публикаций и, — что особенно важно, — из итальянских, в том числе ватиканского, — архивов. Токарева дает объемную характеристику Пия XII — дипломата высокого ранга, государственного деятеля, наконец, богослова, внесшего большой вклад в социальное учение католической церкви.

Строго документируя каждый тезис, автор приводит среди прочего, прежде недоступные нашим ученым и советские архивные материалы: касающиеся Ватикана доклады дипломатов для МИД и иные сообщения. Парадоксально, — но даже опубликованные в СССР материалы, не умещавшиеся в схему «папа-пособник фашизма», не находили места в прежних работах советских авторов о Ватикане. Так, в датированном 11 марта 1939 г. еженедельнике «La Correspondance Internationale», издававшемся Коминтерном, Э. Пачелли был назван «представителем католического движения Сопротивления», а его избрание папой — «демонстративным жестом» конклава кардиналов католической церкви.

В работе Токаревой впервые в российской историографии объективно оценена программная энциклика Пия XII «Summi pontificatus»; приводятся суждения современников этого события из разных политических лагерей, что лучше всего проясняет дело. Германский министр иностранных дел И. Риббентроп охарактеризовал ее как «в первую очередь направленную против Рейха». Распространение этой энциклики в Германии было запрещено. Во Франции и в Англии, напротив, она была воспринята общественностью с большим удовлетворением.

Разумеется, папа хотел бы, — исключительно для блага католической церкви Германии, — урегулировать отношения Святого Престола с руководством Рейха, но, по мере укрепления нацистского режима, это становилось все более проблематичным. «Пий XII предвидел подобный исход, — пишет Токарева, — и был готов к этому. Обсуждая во время встречи с представителями германского духовенства пути улучшения отношений с Германией, Пий XII заметил, что первым его шагом будет продолжение их мирного урегулирования: «Они отвергнут мое предложение, и мы должны будем сражаться», — сказал он. В годы войны радио Ватикана провело серию антивоенных передач, вызвавших злобу Геббельса. В конце концов, под давлением Берлина передачи были запрещены. В рождественском выступлении 1942 года папа назвал методы ведения современной войны, когда воюющие армии не различают фронт и тыл, — ужасными. Это становится очевидным при бомбардировке городов . Именно против нацистов были направлены слова: «Мы осуждаем тех, кто ведет войну таким образом, что сотни тысяч человек, в вину которым поставлена лишь принадлежность к какой-то определенной нации или расе, обрекаются на смерть или на ужасающее обнищание». Последнее заявление было воспринято во всем мире как осуждение антиеврейских акций нацистов. New York Times называла его даже более решительным, «чем осуждение со стороны наиболее видных представителей союзнических наций» . В книге Токаревой не обойден и самый острый вопрос дискуссии вокруг Пия XII — его позиция в связи с Холокостом. Автор отводит обвинение, выдвинутое в адрес понтифика, будто бы он вовсе не осуждал нацистов. Токарева обоснованно утверждает, что папе приходилось в первую очередь считаться с тем, как реагировали нацисты на обращенные к ним просьбы и, тем более, на упреки в их адрес: в ответ они проводили еще более жестокие и масштабные «ликвидации». В книге приведены слова из секретного послания Пия XII Св. Колледжу от 2 июня 1943 года: «Все наши слова, обращенные к компетентным в этом вопросе представителям власти, так же как и наши публичные выступления, должны быть тщательно взвешены и выверены в интересах самих жертв насилий с тем, чтобы не сделать их положение, в противоположность нашим намерениям, еще более тяжелым и невыносимым».

Позиция Святого Престола, называемая «публичным молчанием», была, как показывает тщательное рассмотрение сложной обстановки тех лет, вынужденной обстоятельствами. В то же самое время Пий XII, как христианин и как глава церкви, обладавшей известными средствами и всемирными связями, оказывал всяческую помощь жертвам нацизма. Среди его современников, в том числе еврейских политиков и деятелей культуры, на этот счет не было сомнений. В марте 1939 года, через шесть дней после избрания Э. Пачелли папой, еврейская газета «The Palistiner Post» писала: «Мы знаем, что в окружении папы (Пия XI.- О.В.) он играл решающую роль оппозиции к расистским теориям и другим аспектам тоталитаризма». В день опубликования Пием XII энциклики «Summi pontificatus» еврейское телеграфное агентство «Jewish Telegraphic Agency» распространило сообщение, в котором говорилось, что «послание содержит поразительной силы осуждение тоталитаризма и расизма; немногие, даже из тех, кто знает Пачелли, не ожидали столь определенного и откровенного документа» . Можно привести и другие серьезные свидетельства того, что современники усматривали в позиции папы решительное осуждение католической церковью расисткой теории и практики нацизма. В декабре 1940 г. Альберт Эйнштейн писал в «Time Magazine»: «Поскольку я люблю свободу, я с надеждой смотрел на университеты…, но их быстро заставили замолчать. Тогда я обратил свои взоры к издателям больших газет, но и они замолчали через несколько недель. Только церковь целиком и полностью противопоставила себя кампании Гитлера, которая хотела заглушить правду… Я никогда не проявлял большого интереса к церкви, а теперь я испытываю по отношению к ней большую любовь и восхищение, так как лишь она имела мужество упорно защищать интеллектуальную и моральную свободу».

Глава католической церкви лично помогал многим еврейским семьям уйти от нацистских палачей, в частности, способствовал их эмиграции в Латинскую Америку. Через доверенных лиц фрахтовались пароходы, папа использовал свои хорошие отношения с властями латиноамериканских стран для получения виз отъезжающим из Европы . Папские нунции в разных странах, выполняя его рекомендации, тоже помогали евреям избежать гибели. Нунций в Турции Анджело Ронкалли (будущий папа Иоанн XXIII) переправлял их через Турцию в Палестину . Десять тысяч не успевших выехать были спрятаны в католических монастырях. Из общего числа — около 900 тыс. человек, — евреев, спасшихся от смерти на территории Рейха и оккупированных гитлеровцами стран, более 700 тыс. человек спаслись благодаря помощи папы . О том, что нацистская «акция» против евреев в Риме не удалась благодаря вмешательству папы, подробно рассказали политологи Чадвик и Вайцзекер в публикации 1977 года. Многочисленные свидетельства современников о помощи, оказанной папой евреям и о результативности ее, собрал в своей книге «Евреи, спасенные Пием XII» итальянский журналист Антонио Гаспари.

При всем том в некоторых исторических работах последнего двадцатилетия сохраняются неоднозначные оценки позиции Пия XII в отношении гитлеровской Германии. Их авторы вновь упрекают папу в излишнем «молчании», истолковывая последнее как поддержку нацизма, хотя бы из «понятного Западу» страха перед коммунизмом . Ватикан, в свою очередь, не остался в стороне от дискуссий. По решению папы Павла VI ватиканская Комиссия по изучению истории церкви, в сотрудничестве с учеными других стран, опубликовала в 1965–1981 гг. 11 томов документов Святого Престола периода Второй мировой войны. В 1999 г., после паломнической поездки папы Иоанна-Павла II в Святую Землю, была создана христианско-иудейская Историческая комиссия из шести ученых специалистов для более тщательного изучения проблемы «Пий XII — Холокост». Ее работа проходит не без трудностей. Кардинал Э. Кассиди, председатель ватиканского Экуменического совета, учредивший эту комиссию, подвергается серьезной критике как христианской, так и иудейской сторонами. Претензии оппонентов касаются и состава приглашенных специалистов, и, в особенности, промедления с публикацией секретной части архива Ватикана этого периода.

Эти трудности тормозили работу комиссии и даже привели к прекращению ее заседаний. Но принятое в Ватикане решение о предстоящем в первой половине 2003 г. открытии бульшей части этого архива положительно оценено научной общественностью и, несомненно, послужит более глубокому изучению до сих пор дискутируемой темы.

Источник: Российское объединение исследователей религии

Рейтинг Francis.ru